2009 Йошкар-Ола столица Марий Эл - GOV12

Наркоманов в России будут лечить принудительно?

17.09.2009 04:00

Гость: Александр Михайлов – Руководитель Департамента Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков.rn rnСегодня в России 350 тысяч только состоящих на учете наркоманов. Тех, кто ни в каких списках не значится, в 10 раз больше. Серьезная возможность спасти их жизни - это принудительное лечение. Глава наркоконтроля предложил подумать о возвращении этой системы. Поможет ли это решить проблему - обсудим с руководителем Департамента Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Александром Михайловым.rn rn- Александр Георгиевич, накануне глава Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Виктор Черкесов поддержал идею ввести принудительное лечение наркоманов. Идея, как я понимаю, принадлежит не вашей Службе, поскольку еще раньше МВД России выступало за то же самое, причем МВД говорило о том, что принудительно нужно лечить не только наркоманов, но и алкоголиков. Тогда же, несколько месяцев назад, сообщалось о том, что законопроект, который предусматривает принудительное лечение от наркомании и алкогольной зависимости, уже написан и находится на межведомственном согласовании. На какой стадии сейчас находится работа над этим документом?rn rnМихайлов: Согласование ведется в рабочем порядке, инициатива принадлежит депутатам Государственной Думы. Наверное, нужно сказать, что у нас до 1992 года существовало принудительное лечение алкоголиков, наркоманов. И надо сказать, что та система, которая существовала в Советском Союзе, она была, конечно, не очень эффективной. Причин было несколько. Как вы понимаете, нельзя человека принудить стать здоровым. Вопрос заключается в том, что сегодня, к сожалению, а я с этим сталкиваюсь практически ежедневно, потому что моя тема - это прежде всего противодействие распространению наркотиков и профилактика, я вижу, как часто бывает, что человек, находящийся в тяжелейшем физическом состоянии, не в состоянии переступить черту, которая отделяет его мир грез и туманного сознания от нормальной человеческой жизни. Я должен сказать, что даже в Уголовном кодексе у нас существует статья за неоказание помощи человеку, находящемуся в тяжелом положении. И мы сегодня в силу того, что, может быть, с одной стороны, демонстрируем гуманизм, мы очень негуманно поступаем по отношению к людям, которые в принципе могут стать еще полноценными членами общества. И здесь, наверное, нужна воля и государства, и общества, которая позволила бы нам вырвать человека из болезни и вернуть его к нормальной жизни. Но я хочу особенно подчеркнуть, что это должно быть лечение, а не заключение.rn rn- Но на самом деле вы сейчас просто выступили в поддержку идеи принудительного лечения.rn rnМихайлов: Давайте будем говорить не о принудительности, а о недобровольности.rn rn- Это пока разговоры теоретические. Я спросила, на какой стадии согласования находится документ, то есть когда разговоры из плоскости теоретической перейдут в плоскость практическую?rn rnМихайлов: Как только это будет согласовано. Я не думаю, что это будет быстро. Потому что вопрос согласования самой идеи - это вопрос согласования самой идеи. Но каждая идея должна иметь под собой еще некую организационную структуру, финансовое наполнение и многие другие составляющие, которые требуют не просто декларации, а очень четкого определения, при каких обстоятельствах, когда, на основании чего человек может быть направлен на принудительное лечение. И вот этот вопрос является, пожалуй, самым острым. Потому что многое из того, что было в Советском Союзе, неприемлемо сегодня, нужно создать некое свое, которое позволило бы действительно человека лечить, а не держать его взаперти и получить еще одного инвалида, когда он выйдет из этого места.rn rn- Но пока это «свое» еще не наработано, то есть идеи пока еще не конвертированы в закон?rn rnМихайлов: Да. Потому что многое из того, что сейчас обсуждается, имеет значительную часть составляющих, каждая из которых требует очень серьезной проработки. И мне кажется, что даже если мы с вами выйдем на улицу и поговорим с людьми, то мы получим большое количество полярных ответов.rn rn- Собственно, можно на улицу не выходить. У нас в программе «Диалог» был поставлен вопрос, стоит ли лечить наркозависимость за государственный счет и принудительно. 45 процентов эту идею поддержало. Вот вам, пожалуйста. Пусть это с социологической точки зрения некорректные данные. Но тем не менее некий срез настроений в обществе.rn rnМихайлов: Как правило, на радио звонят социально активные люди, те люди, которые заинтересованы, они могут что-то такое сказать, у которых есть позиция. Так вот, если мы с вами посмотрим на те 55 процентов, которые выступили против принудительного лечения, то часть из этих людей являются людьми заинтересованными, я не буду говорить, большая или меньшая часть, но тем не менее, есть значительная часть людей заинтересованных, потому что они понимают, что они могут попасть туда на принудительное лечение, чего им очень не хочется. В силу своей, может быть, даже болезни или просто некой иной распущенности.rn rn- Наркозависимые у нас социально активны? Поздравляю вас, Александр Георгиевич.rn rnМихайлов: А как же! Это наступление на их права и свободы. А определенная часть, конечно, уже научилась считать деньги и понимает, что любая инициатива государства всегда ложится бременем на бюджет не только государства, но и на наш собственный карман. И вот эта часть рассматривает эту проблему как определенную еще выплату на содержание людей, которые, по их мнению, вообще, так сказать, не представляют интереса ни для общества, ни для семьи, ни для кого.rn rn- Сами виноваты, сами и лечитесь.rn rnМихайлов: Да, и поэтому, когда мы оцениваем это, я всегда задаю такой вопрос: что вы считаете более оптимальным - лечить наркомана за счет государства или лечить своего ребенка за свой собственный счет, потому что он стал наркоманом под влиянием человека, живущего за стеной? И вот эта проблема крайне серьезная. Потому что вопрос лечения наркомана, он связан не только с тем, что мы лечим конкретного человека, возвращаем его в нормальное состояние. Мы его в известной степени изолируем от общества, потому что, по нашим данным, один наркоман, употребляющий систематически наркотики, втягивает в сферу своего влияния до 20 человек. У нас есть факты, когда один наркоман, который завелся в школе, в классе, он укладывал весь класс на кладбище. И вот тогда возникает вопрос. Значит, употреблять наркотики или не употреблять наркотики - это право конкретного человека, потому как мы сейчас декриминализировали определенную часть правонарушений. А второй вопрос, что ведь у нас не существует индивидуального употребления наркотиков, понимаете, употребление наркотиков носит в основном групповой характер. Так вот, когда мы с вами говорим о той самой части людей, которые уже достаточно системно употребляют наркотики, это люди, которым мы действительно должны, с одной стороны, помочь, а с другой стороны, просто обеспечить безопасность других людей.rn rnВот я вам приведу такой пример. Когда мы рассказываем о результатах деятельности Федеральной службы наркоконтроля, что обычно людей интересует? Сколько изъяли, сколько арестовали, сколько дел возбуждено. На данный момент более 80 тонн наркотиков изъято, более миллиарда средних разовых доз по тем самым синтетическим наркотикам, около 2 тонн героина, это колоссальные цифры. И, конечно, они должны впечатлять людей. Но когда я говорю в эфире об этих цифрах, а человек, приходя к себе домой, видит у себя в подъезде шесть шприцев, ему абсолютно по барабану, какое количество наркотиков изъято в России, если на бытовом уровне он каждый день сталкивается с наркоманами, мимо которых ходят его дети, и он не знает, что будет с ребенком. Сегодня очень часто бывает так, что наркоманы в стремлении получить деньги для приобретения очередной дозы совершают немотивированно жестокие преступления.rn rn- Но это не только сегодня, это всегда.rn rnМихайлов: Это всегда, да, поэтому мы, когда рассматриваем эту проблему, мы рассматриваем ее и с этой стороны.rn rn- На самом деле люди, которые не поддержали эту идею, они мотивировали свою позицию иначе. И, собственно, не только они, но и многие специалисты говорят: нельзя человека, который не хочет излечиться, вылечить. Принудительное лечение, принудительное удержание может быть, но когда человек сам этого хочет. Если он не хочет, вылечить его нельзя.rn rnМихайлов: Когда мы говорим с вами о наркомане, то мы должны предполагать два его состояния. Это состояние ломки, которое приводит к приобретению следующей дозы, и состояние ремиссии. В чем смысл принудительного лечения, по моему убеждению? Вывести его в состояние ремиссии и максимально закрепить в состоянии ремиссии, когда он длительное время не употребляет наркотики. Безусловно, нужно желание. Но для того, чтобы у него возникло это желание, его нужно вернуть хотя бы на какое-то время в тот мир, который позволит ему поверить в свои собственные силы. Очень часто наркоман говорит: я конченый, я буду колоться и колоться. Почему? Да потому что он вошел в это состояние и сам из этого состояния не может выйти. И вот вопрос гуманизма, или демократии, или прав человека, он как раз и связан-то, наверное, прежде всего с тем, что общество должно помочь ему, дать возможность почувствовать себя человеком.rn rn- Но всегда возникает вопрос, как этот механизм будет действовать. Опишите идеальный вариант принудительного излечения или принудительного выведения наркомана в состояние ремиссии.rn rnМихайлов: Я бы это сформулировал таким образом. Во-первых, по заявлению родителей. Мне приходилось много встречаться с родителями наркоманов погибших, и мы говорим: ну что же вы не проявляете свою активность, вы же ребенка потеряли? Они говорят: вы понимаете, потеря ребенка в том состоянии, в котором он был, это избавление для нас. И мы вспоминать больше об этом ребенке не хотим. То есть мы вспоминаем о ребенке, но вот это переживать еще раз, когда он вынес все вещи, когда он понятно в каком состоянии находился, когда на протяжении длительного времени были выкачаны деньги на его лечение где-то там у частных врачей, а у нас шарлатанов сейчас более чем достаточно.rn rnИ, конечно, в этом случае человеку просто некуда обратиться. Вот мы недавно проводили Всероссийскую антинаркотическую акцию, называется “Поезд в будущее”. В ней, может быть, на первый взгляд некий элемент пиара. Но я сам в этом поезде поприсутствовал, и когда наркоманы бывшие, сидевшие на игле 8-12 лет, находятся уже по 10 лет в ремиссии, когда они создали семьи, когда у них вот этот период осознания своего падения привел к покаянию и к искуплению вот этой работой, они приезжают в коллективы, они рассказывают детям и подросткам из группы риска, что их может постигнуть, и после этого забирают с собой наркоманов в реабилитационные центры за свой счет, вот это гражданское мужество. При этом надо учитывать, что очень часто бывает так, что люди, которые хотят лечиться, они не находят возможность.rn rn- По вашему мнению, идеальный вариант - это когда сами родители обращаются за помощью, пишут заявлени?.rn rnМихайлов: Не только родители, и соседи, и окружение. Вы понимаете, не всегда ведь и родители есть. А семья, а жена, а муж, если речь идет о жене-наркоманке.rn rn- Понятно. Близкие.rn rnМихайлов: Близкие, соседи и так далее, то есть те, которые неравнодушны к судьбе этого человека и понимают, что он сам не вырвется из этого.rn rn- Очень часто близкие люди, прежде всего родители, боятся выносить сор из избы, они боятся, что это будет клеймом на биографии ребенка. Вот и вы сказали: обращаются в частные клиники, закрытые клиники. Да, это всегда скрывается, это позор. Даже если ты излечишься, но кто-то об этом узнает - всё, клеймо на всю жизнь. У тебя будут проблемы с работой, у тебя будут проблемы с частной жизнью, с чем угодно. Это то же самое, как скрывать СПИД. Вы как-то говорили, что родители могут протестировать ребенка, не прибегая к услугам специалистов. Это так?rn rnМихайлов: Конечно. В настоящее время большое количество тестов, их можно приобрести в аптеке, они элементарны в применении. Для этого берется проба мочи, опускается лакмусовая бумажка, по цвету можно определить, какой наркотик. Два доллара стоят, условно говоря, три теста на три вида наркотиков. Так вот я считаю, что это не очень большая проблема. Большая проблема заключается прежде всего в том, что очень часто родители слепо верят в беспорочность своего ребенка. У нас были случаи, когда «скорая помощь» приезжала на передозировку, видели труп ребенка, и когда родители хлопали крыльями и говорили: никогда такого быть не могло! Им потом говорили: давайте поведение разберем в последнее время. Непонятная смена настроения - от полной депрессии к невероятной радости, какие-то странные повреждения кожи на руках, на венах, потливость, суженные зрачки, неадекватные реакции? Все это было. Ложки пропадали чайные? Пропадали. И тем не менее родители не реагировали. Вот по нашему мнению, очень важно прежде всего, конечно, родителей вооружить хотя бы элементарными первичными признаками употребления человеком наркотиков. А протестировать - это уже как бы последняя грань. И вот тогда уже они должны включать собственные механизмы. Конечно, мы много говорим в обществе: давайте в школе тестировать, в вузе тестировать.rn rn- Это, кстати, ваше предложение, чтобы вообще при поступлении в вуз проводить тестирование.rn rnМихайлов: Да, это было. А я вам даже скажу почему. У нас огромное количество вузов, очень много учится детей на бюджетных отделениях, на тех специальностях, которые востребованы обществом. А эти специальности так или иначе связаны с техногенными производствами, с опасными производствами, с жизнью людей, в конце концов. Ну что мы будем брать человека, который уже имеет устойчивую наркозависимость? Конечно, тестирование. Тем более есть постановление правительства с перечнем специальностей, имеющих ограничения по состоянию здоровья. У нас отменили 286-ю форму при поступлении в вуз. Может быть, для кого-то это и хорошо, а по сути своей это вещь печальная довольно-таки. Ведь в Советском Союзе существовала самая лучшая система диспансеризации. Мы сегодня стали разрушать систему диспансеризации в системе здравоохранения - у нас существенно возросла смертность, потому что диагностирование болезней происходит в другой период.rn rn- У меня нет ощущения, что очень большая разница между системой диспансеризации сейчас и в советское время. По практике моей личной и моих близких точно никакой разницы. Но уйдем от этого.rn rnМихайлов: В принципе тестирование может осуществляться как государством, так и частным образом. Но я считаю, что самое эффективное - это, конечно, когда сами родители тестируют своего ребенка при наличии признаков.rn rn- Тестирование при поступлении в вуз - это тоже только идея или в законопроект оформляется уже сейчас?rn rnМихайлов: Вы знаете, очень многие вопросы нужно решать без каких-либо законопроектов.rn rn- Ну да, в устав вуза это можно вносить.rn rnМихайлов: Да. Я вам просто приведу один очень интересный пример. Мы на днях проводили Всероссийскую конференцию по профилактике наркомании, и там выступала преподаватель одного из медицинских вузов. Мне кажется, она даже сама не знает, что она сказала.rn rn- Проговорилась, это называется.rn rnМихайлов: Она привела данные анкетирования студентов медицинских вузов первого и пятого курсов. 15 процентов из них употребляют наркотики в конкретном вузе, я не буду специально называть, дабы не подрывать деловую репутацию, тем более что я не знаю степень корректности самого исследования. И 20 процентов, когда им задали вопрос: Стали бы вы лечиться у врача, который употребляет наркотики? - 20 процентов сказали, что лечились бы. И восемь сказали: только в случае, если у него очень высокая квалификация. Понимаете, это здравоохранение. Когда речь идет о медицине, когда ее проедает короста вот этих двойных стандартов...rn rn- На самом деле это даже не двойные стандарты, это отношение к наркотикам как не такому уж тяжелому случаю.rn rnМихайлов: Я задаю совершенно как бы резонный вопрос: ну как же так, вы не разбираетесь, что ли? Ответ: а что мы с ними будем делать? То есть дело не в том, чтобы каким-то образом изолировать общество от врачей-наркоманов, а что делать со студентом, он же деньги заплатил. А вот он завтра выходит в практику...rn rn- Александр Георгиевич, вы уже народ совсем запугали, теперь будут подозревать всех молодых врачей.rn rnМихайлов: Я хочу еще раз оговориться: я не знаю степень корректности этого опроса.rn rn- Но тенденция в любом случае уже просматривается. Следующий вопрос. Вы говорили о том, что в России не стоит применять западные методики лечения от наркозависимости, и вы сказали совершенно замечательную фразу, что нам надо серьезно задуматься над собственными технологиями лечения, основанными на российской специфике и особенностях российского характера. Вот можно про особенности российского характера?rn rnМихайлов: У нас сегодня много разговоров, и мы вообще чувствуем очень серьезное давление со стороны Запада по поводу заместительной терапии в Российской Федерации. Приводятся западные методики, связанные с тем, чтобы наркоману, который употребляет наркотики, менять героин на метадон, у него дольше жизнь будет.rn rn- С метадоном понятно, давайте про особенности национального характера.rn rnМихайлов: А особенности национального характера заключаются в том, что, как я уже говорил, употребление наркотиков носит исключительно групповой характер. Мы очень сильны бываем в наших коллективных каких-то действиях. Я оставляю демонстрации за скобками. Но мы всегда были способны при формировании внутреннего коллективного разума выходить на такие методики, которые позволяли нам построить большое количество заводов, фабрик и так далее. Молодежь сегодня эту фишку поняла. И вот мне приходится очень много встречаться со студентами, которые сами инициативно пошли по пути как бы “хиппи наоборот”, то есть протеста не против сытой жизни, а против вот этого всего. Мне кажется, что в этом и лежит ключ. Мы очень часто встречаемся с молодежью и как раз предлагаем: давайте формировать новые элементы молодежной культуры. Вот вчера была передача “Времечко”, обсуждали проблему легализации марихуаны в Российской Федерации. Вы представляете себе бред? Весь Запад сегодня говорит: ликвидировать курево, а мы говорим: не просто не ликвидировать, а еще и курить марихуану.rn rn- Будем отвечать на вопросы, которые пришли на пейджер. Не знаю, что там говорит молодежь, а вот Владимир из Люберец, например, заявляет, что одурманенный наркоман для окружающих опаснее алкоголика. Надо в законе предусмотреть тщательное их отлавливание и удержание в клетке суток трое-четверо, чтобы их там хорошо поломало, а при повторном отлове отправлять в тюрьму. Чего с ними нянчиться? Они же не куска хлеба ищут, а дозы и приключений.rn rnМихайлов: Есть такая точка зрения.rn rn- Вы разделяете такую точку зрения?rn rnМихайлов: Вы знаете, Люберцы - это не самый простой регион и не самый простой район Московской области. И я думаю, что он посмотрел вокруг и понял, что только таким образом... Ну, и с учетом максимализма Люберец еще.rn rn- Марина из Екатеринбурга пишет, что она мать бывшего наркомана, и спрашивает вас: как вы относитесь к реабилитационным центрам, которые созданы на базе протестантских сект, где идет перекидывание из одной зависимости в другую? И есть еще несколько вопросов именно о том, не считаете ли вы, что вовлечение в секты похоже на вовлечение в наркозависимость.rn rnМихайлов: Есть. Меня это очень серьезно волнует. Потому что, к сожалению, мы должны констатировать, что очень часто в сектах реабилитация с точки зрения употребления наркотиков, она достаточно эффективна, а с точки зрения смены ориентации в пространстве и, соответственно, получения иной зависимости это крайне тяжело. Я считаю, что эти вопросы нужно не просто обсуждать, мы дали поручение разбираться с реабилитационными центрами, по каким методикам они работают. И если только возникает вот такой формат - смена одной зависимости другой, конечно, надо принимать очень жесткие меры, в том числе не просто закрытие реабилитационного центра, а привлечение к ответственности людей.rn rn- Кстати, Марина интересуется, какие новые реабилитационные центры появились в России. Что-то можете сказать?rn rnМихайлов: У нас реабилитационных центров очень много. У нас огромное количество - до 10 тысяч - центров и различного рода структур, работающих с реабилитацией. Но здесь надо выбирать под конкретного человека. Ведь мы знаем, что на каждого человека можно воздействовать по-разному и не всегда, допустим, через Русскую православную церковь можно воздействовать на духовное состояние человека. Одного можно испугать страшилками, а другого только усугубишь. Поэтому, мне кажется, здесь надо выбирать под конкретного человека, который хочет лечиться.rn rn- Вопрос: В каждом подъезде продают наркотики, но нигде нет телефона, по которому можно позвонить, по борьбе с наркотиками. Милиция таких телефонов тоже не говорит. Пусть хоть телефон какой-то скажут. Александр Георгиевич, вы, может быть, скажете телефон, по которому звонить для борьбы с наркоманами?rn rnМихайлов: Я могу сказать только свой телефон, это не решит ничего. Но у нас сегодня действительно все подразделения наркоконтроля имеют телефоны горячей линии, эти телефоны известны. Мы с первого дня эти телефоны растиражировали по всем регионам Российской Федерации.rn rn- До населения, видимо, они не дошли, эти телефоны.rn rnМихайлов: А вы знаете, сейчас в некоторых регионах мы даже эти телефоны на жировках для оплаты квартиры печатаем.rn- Вот это хорошая идея.rn rnМихайлов: И у нас многие регионы придумывают новые технологии, как довести до потребителя информацию.rn rn- На этом мы заканчиваем. Читайте внимательно те документы, которые вам присылают домой.rn

Источник: http://gov12.ru/2009.html